THE AGE OF INNOCENCE

IMG_5048

Чувствую себя Кэрри Брэдшоу (не смейтесь, я последние несколько дней пытаюсь смотреть этот сериал – причем с испанскими субтитрами, и это дается тяжело). Так вот, я несколько дней думала, о чем написать, а тут тема нашла меня сама.

Сегодня ехала с АРМЫ домой; кто бы мог подумать, что в два часа дня синяя ветка забита до отказа. И так получилось, что я оказалась рядом с двумя девочками. Они были… Похожи. И не совсем.

Попытаюсь объяснить, о чем я: по ним явно было видно, кто за кем повторяет. Абсолютно одинаковый макияж, вплоть до цвета матовой помады; только у одной – ровный тон, четкие стрелки и аккуратно накрашенные губы. У другой – тон похуже, размазанный в стрелку карандаш и неровный контур губ. У одной – модный пуховик, шапка-бини и айфон. У другой – пуховик чуть менее модный, шапка вроде тоже бини, но и то, и другое, хоть и сильно похожее на “подружкино”,  явно было одобрено более консервативной мамой. Смартфон попроще, но тоже смотрит видео на ютюбе. Скинни джинсы. У первой – нарощенные ногти, которым уже недели три как нужна коррекция.

Им было лет по 15, и все, что я говорю здесь – не с презрением с моей позиции на десять лет старше. Скорее с любопытством и очень, очень тёплым чувством внутри за этих девочек. Мне нравится молодёжь, они клёвые.

Но глядя на них я поняла кое-что.

Как же я, @#$%^, ненавижу свои подростковые годы (и пред-подростковые тоже).

Я была хрестоматийным подростком, который трагически хотел быть, как все. Я хотела дружить с классными девочками. Я хотела носить такие же шмотки. Я хотела ходить в клубешники (на секундочку, в городе М. клубешник звался “Свалка”; это многое говорит о страданиях юной Бондаренко). Я хотела краситься и быть такой же уматной (не спрашивайте значение этого слова).

У меня в классе была девочка Т., на которую я очень хотела быть похожей. Я хотела заниматься тем же спортом, что занималась она, иметь такой же почерк; быть в её компании… С позиции взрослого – компания была то ещё говно. Я выступаю исключительно за girl power, но это был настоящий гадюшник, помноженный на подростковую жестокость. И некоторые эпизоды, которые произошли в результате моего с ними взаимодействия, я все ещё не могу вспомнить без предательского комка в горле. Но это сейчас если мне что-то не нравится, я могу и отправить по интересным маршрутам. И абсолютно спокойно могу провести 12 дней в одной и той же одежде (не морщитесь, я стирала её несколько раз), что было, конечно, совершенно немыслимо в недо-моей школьной тусовочке. Тогда все было иначе.

Я освободилась от этой хрени только в свои последние полтора-два года в городе М. Просто поняла, что я могу завернуться хоть в твердый знак, эта клёвая тусовочка всё равно меня не примет. Я приняла, что всегда буду недостаточно классная для них; нашла друзей из параллели старше, которым на драму “младшеков” было уже плевать. Казалось бы, всего год разницы, а с ними мне было намного легче. Ну а последний год развил во мне “тонкое искусство пофигизма” (уже советовала вам прочитать, всё ещё советую). В конце концов, ты никогда не переубедишь людей, которые думают, что твоя мама проплатила твою победу во Флексе.

И вот смотрю я на эту девочку сегодня в метро. И больше всего я надеюсь, что она искренне любит краситься именно так, а не иначе; и не слепо повторяет за своей подругой. Потому что… Честно: все эти подростковые годы – такая херня. Я знаю, что в этом и есть их смысл: или быть такими, как все, или быть полярно не такими, как все. Совет на миллион, если меня читают подростки или даже взрослые, которые себя все ещё не приняли: будьте собой.

Это экономит массу энергии. Когда ты обретаешь философию Beyoncé под названием “I’m a grown woman, I can do whatever I want”, становится намного, в разы просто, легче. Есть же все-таки разница между тем, чтобы делать себя лучшей версией себя, и тем, чтобы делать себя призрачной версией кого-то ещё.

x, J

Share:

Leave a Reply